Посвящение

Железное искусство

Меланию:
В погоне за новизной мы забываем про искусство...
Мель Ник

Первый луч восходящего солнца медленно пополз по сухой, истрескавшейся земле, высвечивая из мглы маленькие камушки, мокрые от воды. Крики чаек заглушали шум прибоя. Мощные, пенные валы накатывали на берег с такой яростью, будто два элемента природы - вода и земля - возненавидели друг друга и теперь сражались за право приютить человечество. Но само человечество уже сделало свой выбор, и, как бы не хотелось океану поглотить его, твёрдо стояло на матушке-земле и всячески помогало ей в битве с морской пучиной. Именно поэтому на берегу царило необычайное оживление. Высокие, тощие архитекторы в чёрных и серых тогах руководили толпой рабов с небольшого деревянного помоста, обеспокоено вглядываясь в океан. Вокруг них стояли, похожие друг на друга, словно статуэтки Посейдона в одноимённом храме, солдаты, более напоминающие греческих гоплитов, нежели фракийских бастарнов, но, в сущности, являющиеся чем-то средним. Они были облачены в серебристые панцири и массивные шлемы с ярким, пёстрым оперением по бокам. А внизу на песчаной отмели копошились толпы полуголых людей; рабов, надсмотрщиков, городской бедноты, слуг. Все были заняты своими делами, никто не замечал остальных, но все вместе они являлись звеньями одного гигантского механизма, муравьями, строящими свой муравейник. Этим муравейником была дамба - несколько тонн песка и гальки, словно щит, преграждавший путь разрушительной стихии, сметавшей всё на своей дороге. Дамба была построена только наполовину, работа была в самом разгаре:

...Что-то мокрое быстро скатилось по щеке и капнуло на нижнюю губу. Губа очень сильно зачесалась, и я поспешно облизнул её кончиком языка. И тут же, будто из глубокого омута, вынырнул из нежного, трепетного небытия, которое так тщательно, кирпичик к кирпичику, построило моё воображение, и так быстро, словно выстрелом из пушки, разрушила ничтожная слезинка. Прекрасно, просто великолепно: Я не мог оторвать восхищенных глаз от диорамы. Искусственные волны яростно накатывались на скалистый берег, голографические чайки летали над морем словно стрелы, пущенные неведомой рукой, несколько восковых фигур стояли вблизи, поражая своей выразительностью и живостью: Но большую часть диорамы занимало панно удивительной красоты, нарисовать которое, казалось, было не под силу ни одному художнику, будь то Рафаэль Санти, Пабло Пикассо, или, даже, Меланий Дмитриев. Да, я всматривался до боли в глазах, всматривался так долго, что от усталости заслезились глаза, но так и не нашёл в диораме ни одного лишнего мазка, ни одной крохотной помарки, ничего, что могло бы скомпрометировать автора. Я задумчиво просмотрел брошюру, выданную билетёршей (брошюра входила в стоимость билета). На синей лощёной бумаге титульного листа была размещена стереофотография самой диорамы, а снизу яркими, переливчатыми буквами было написано название диорамы: "Последние дни Атлантиды". На следующей странице были мобильные телефоны, факсы, электронные адреса, сайты и прочая дребедень, рекламирующая многочисленных спонсоров, менеджеров и организаторов выставки. Я нетерпеливо перелистнул страницу и стал читать дальше. "Краткая история Атлантиды" - пробормотал я, нервно теребя подбородок. Что ж надо ознакомиться, так как я никогда не интересовался мифологией:

"Атлантида - мифический материк. Впервые упоминается в диалогах "Тимей" и "Критий" древнегреческого философа Платона. Учёные до сих пор не пришли к общему мнению на счёт её существования, хотя большинство исследователей предполагают, что Атлантиды не существовало. Судя по рассказам Платона, Атлантида ушла под воду в результате гигантского наводнения".

И это всё: Да уж скупо, особенно если учесть, что остальные полстраницы были отведены на рекламу крупной строительной корпорации. Та-ак, что у нас дальше: Информация о художнике: Фотография прилагается: Что ж, почитаем:

"RQ - 367 - одна из самых первых разработок компании "Технократия". И хотя роботы этой модели безнадёжно устарели, один из них смог удивить, без преувеличения, всё население земного шара. Робот RQ - 367 - Z каким-то непостижимым образом научился рисовать. Его картины поражают глубиной восприятия природы и истории, прекрасно подобранной цветовой гаммой, оригинальным, неповторимым стилем. Учёные всего мира ломают головы над загадкой; что же заставило робота рисовать?

Вот что говорит по этому поводу сотрудник компании "Технократия" профессор Лейценпрод;

- Безусловно, роботы нашей компании обладают очень высоким уровнем искусственного интеллекта. Но, никакая, повторяю, никакая, даже ультрасовременная компьютерная программа не сделает из робота:хм: даже не знаю, как выразиться: творческую машину. Наука может объяснить этот феномен только способностью роботов копировать действия людей. RQ - 367 - Z до того как начал писать картины, прислуживал одному бедному художнику, который умер естественной смертью семь лет назад , сохранил в своей памяти навыки рисования, стили разных художников, увиденные в старых альбомах, после чего его память смешала их в произвольном порядке, вследствие этого он начал выдавать собственные произведения искусства. Наши специалисты не вскрывают электронную память робота, боятся повредить его процессор. Отметим, что, так как теперь у робота нет хозяина, до недавнего времени, он был государственной собственностью, но не так давно выкупил себя и получил гражданство Германии. Теперь он является таким же полноправным членом общества, как и мы с вами. Он радует нас своими новыми шедеврами, недавно пожертвовал крупную сумму во Всемирный центр здравоохранения, сейчас собирается заменить свой старый, обшарпанный и слегка потрескавшийся корпус на самый современный из кристаллизированного водорода. Также, он запретил журналистам вторгаться в его, как он выразился, "частную жизнь". Каких ещё необычных для робота поступков нужно от него ждать, остаётся загадкой".

Я задумчиво перевернул страницу, и взглянул на следующий заголовок. "Смысл композиции". Что ж, звучит заманчиво, посмотрим;

"Диорама окунает нас в мифическую реальность. Художнику удаётся, с помощью кисти и красок, глины и стека запечатлеть то, что не под силу некоторым профессиональным фотографам. На переднем плане стоит истрескавшийся от жары, но всё ещё достаточно прочный деревянный помост. На помосте, в ярких лучах полуденного солнца виднеются статные фигуры трёх античных архитекторов, тревожно всматривающихся вниз, на огромные толпы рабов, копошащихся внизу. В их жестах, беспокойном, суетливом взгляде, даже в позах сквозит волнение, они понимают, что своими мизерными стараниями не остановят стихию, но всё же не хотят сдаваться без боя. Далее переведём взгляд на море. Его волны яростно набрасываются на берег, вгрызаясь всё дальше и дальше, однако отчётливо видно, что пока море слабо и не в состоянии бороться с объединёнными силами земли и людей. Но, в то же время, художник даёт отчётливо понять: стихия копит силы для решающего броска. Море, тёмное и мутное, если можно так выразиться, посылает вперёд разведчиков, чтобы прощупать местность, найти изъяны в оборонных рубежах противника. Солдаты, плотным кольцом окружающие помост, как и положено им, выглядят почти одинаково, но даже в стальных, непроницаемых, суровых лицах служителей Марса можно найти добрые и жалостливые черты. Что касается голографических чаек, они явно выполнены со знанием дела, из чего можно сделать вывод; автор диорамы не только гениальный художник и скульптор, а ещё и прекрасный программист. Впрочем, чему удивляться, когда речь идет о роботе!"

Я задумчиво пожевал губу: "Разговор "по душам" с автором". Что тут у нас?

"Интервью для Национального Государственного Музея Соединённых Штатов Америки взял у RQ - 367 - Z свободный журналист Джерри Максвелл;

- Здравствуйте, RQ. можно я, для удобства, буду называть вас:Ну, к примеру: Рональдом? Вы не против?

- Нет, для меня это не имеет никакого значения.

- Спасибо: У меня к вам несколько вопросов. Приступим: Как вам удалось получить гражданство Германии и зачем вам оно?

- Это очень просто. Я обязался отдавать половину своих работ в государственные музеи бесплатно и пригрозил, если президент не выполнит мою просьбу, я прекращу рисовать.

Гражданство нужно мне для того, чтобы соответствовать представлениям о художниках. Ведь все они люди, следовательно, все граждане какой либо страны.

- Спасибо, Рональд. Следующий вопрос:Какой именно работой вы занимались в мастерской у старого художника - Вольфа Шропронберга?

- Я делал сухую и влажную уборку, сортировал старые альбомы, покупал продукты питания, выносил мусор, готовил обед:

- Достаточно: То есть, как я, понимаю, ваша работа не была непосредственно связана с рисованием?

- Да, не связана.

- Тогда каким образом вы научились рисовать?

- В свободное от роботы время я наблюдал, как хозяин рисует, и усваивал основные принципы этого искусства.

- Хорошо: Как вы объясните своё пожертвование во Всемирный центр здравоохранения?

- Я не вижу в этом поступке ничего предосудительного.

- Я понимаю: Но зачем вам, роботу, жертвовать деньги на лечение кого либо, если вам даже неизвестна сама концепция болезни?

- Просто у творческих натур чувство сострадания развито гораздо сильнее, чем у дельцов, политиков, офицеров и других, уважаемых в обществе людей. Я решил не отставать от своих биологических прототипов.

- Понятно: Ну, а скажите пожалуйста, зачем вам новый водородный корпус?.. Я понимаю, когда люди покупают своим роботам новые детали, чтобы показать достаток своей семьи, но в вашем случае: ведь у роботов нет чувства красоты, им неведомы эмоции?

- Совершенно верно. Но мой новый корпус будет сделан в виде картины, на которой будут нарисованы величайшие мастера живописи всех времён. Этим я хочу подчеркнуть свою принадлежность к этой касте.

- Ну ладно: Но объясните мне, почему вы запретили журналистам вторгаться в вашу "частную" жизнь и, наконец, что вы подразумеваете под этим понятием?

- Я проанализировал биографии нескольких знаменитых деятелей искусства и пришёл к выводу, что как только они позволяли дымка таинственности, окружавшая их жизнь рассеивалась, популярность этих людей падала, в среднем на 2,89%. Я забочусь о своём рейтинге, и поэтому запретил журналистам вторгаться в мою "частную жизнь". Я ничего не понимаю под этим понятием, это не входит в сферу моих возможностей.

- А рисование, значит, входит?

- Не понята суть вопроса.

- Хм: Ну что ж, Рональд, продолжим: Куда вы тратите полученные от продажи картин деньги?

- Заменяю старые детали на новые, занимаюсь благотворительностью, остальное откладываю на чёрн: ошибка системы: сбой.

-Куда вы откладываете?

- Ошибка системы.

-Ну что ж: последний вопрос, Рональд: Не считаете ли вы, что у вас зарождается нечто вроде человеческой души?

- Нет, абсолютно. Все мои действия продиктованы исключительно попыткой скопировать действия человека.

- Но зачем?

- Вы сказали, что предыдущий вопрос будет последним.

- Действительно. Спасибо за интервью, Рональд, я думаю, в прессе оно вызовет большой ажиотаж.

- Будем надеяться."

Пробежав глазами последние строки, я задумчиво посмотрел на диораму: Да, новость о том, что робот из Германии начал рисовать картины, стремительно разнеслась по всему миру. Американские чиновники быстро просчитали возможные варианты развития событий и перекрыли кислород Средствам Массовой Информации, запретив им распространять какие бы то ни было сведения о роботе - художнике и, в то же время, организовали выставку его работ с последующим выставлением их на аукционе в Арт-сити. Естественно, такое поведение руководящих органов вызвало небывалый ажиотаж, все с нетерпением ждали выставки, тем более что она длилась всего три дня. Вот почему я с такой жадностью набросился на брошюру, выданную в музее, ведь другой информации о "гениальной машине" (так окрестили робота техники) не было. Аукцион должен был состояться уже завтра и я, как представитель электронного издания "Нью-Йорк Таймс" был приглашён туда, чтобы взять интервью у нового обладателя главного лота - диорамы "Последние дни Атлантиды". Дельцы правильно рассчитали - ни в одной стране мира не было такого количества богатых любителей искусства, как в Америке. И, что вполне закономерно, любой из них стремился, во что бы то ни стало заполучить себе в коллекцию уникальное полотно кисти RQ - 367 - Z:

...Я неспешно вошёл в стеклянную, надраенную до блеска, ослепительно блестящую дверь Арт-сити, и вставил тонкую пластмассовую карточку в щель идентификатора личности. Послышался короткий противный писк и компьютер произнёс приятным женским контральто:

- Добро пожаловать, Джон Майлз. Координаты вашего местопребывания: сектор 2, 16 ряд, 35 место. Приятного времяпровождения.

16 ряд: Да уж не ценят в наше время прессу. Бывало иногда попадёшь на какое-либо мероприятие, тебе и местечко во втором ряду, прямо за высокопоставленными особами, а теперь: Эх, да что там:

Я прошёл на свой ряд, и занял полагающееся мне место. Рядом сел какой-то журналист и до моего уха сразу же донеслось чавканье его челюстей, жующих жвачку. Я постарался не обращать на это внимания. Вскоре все гости рассеялись по своим местам, и зал стал понемногу наполняться тишиной. На большую, хорошо освещённую сцену вышел лысеющий аукционист и зычным, отлично поставленным голосом произнёс:

- Добрый вечер, леди и джентльмены! Сегодня вы собрались здесь, в Арт-сити, чтобы приобрести для своих потрясающих, сверкающих, умопомрачительнейших коллекций одно из самых дорогих, ожидаемых, красивейших произведений искусства всех времён и народов - диораму "Последние дни Атлантиды". Это самый великий из шедевров, сотворённых когда - либо на Земле. Ни один из мастеров живописи прошлых веков не может сравниться с автором, с его потрясающей, ни с чем не сравнимой техникой письма, яркой, великолепно гармонирующей палитрой, ни на что не похожим стилем: И не удивительно - ведь сотворивший эту диораму - робот! - при этих словах аукционист величаво махнул рукой, описав небольшую окружность вокруг себя и зал, вместе со сценой осветили тысячи прожекторов, залив пространство мягким древесно-жёлтым светом.

Массивные тросы, поскрипывая от напряжения, медленно спустили из - под потолка огромный металлический ящик и мягко опустили на пол. Аукционист снова махнул рукой, тросы напряжённо натянулись, и ящик, мерно покачиваясь, снова вознёсся под купол. На сцене, занимая большую её часть, осталась конструкция, ослепляющая своей красотой, и более известная как диорама, сотворённая роботом. Зал восторженно зааплодировал, я в который раз восхитился чарующей изящностью этого шедевра.

Аукционист негромко кашлянул, его кашель разнёсся по всей аудитории, усиленный многочисленными динамиками, встроенными в стены. Шум моментально утих, потенциальные покупатели уставились на него, готовые кричать цены, пока не охрипнут, уже предвкушая, как поставят диораму в свои подземные хранилища, проведут новую суперсовременную сигнализацию и каждое воскресенье будут устраивать показательные вечера для своих друзей, а те будут восторженно вздыхать, замирая от зависти.

- А теперь - сказал ведущий аукциона - по нашей, давно сложившейся традиции, предоставим слово автору этой блистательной работы, и посмотрим, что может сказать робот своим создателям?

На сцену вышла человекоподобная машина и встала рядом с аукционистом. Последний, с еле заметной улыбкой, произнёс:

- Все ждут твоего выступления, RQ - 367 - Z. После него начнётся аукцион, на котором будет продана твоя работа: Что ты можешь сказать своим "клиентам"?.. Только давай покороче:

Глаза робота медленно завращались в глазницах, и он монотонно пробубнил:

- Буду предельно краток, - затем сомкнул руки на голове и неторопливо открутил её: И отбросил в сторону. На нас смотрели живые глаза живого человека. Я сразу догадался, что это - не синтетическая плоть по выступавшим на лице каплям пота. Седые, всклокоченные волосы, дряблый двойной подбородок, весь покрытый серой щетиной, выдавали возраст мужчины - лет за семьдесят. Все присутствующие изумлённо переглядывались, в глазах у них застыл немой вопрос. Наверное, и я выглядел ничуть не лучше. Старик поднял руку в успокаивающем жесте:

- Леди и джентльмены! Позвольте мне рассказать свою историю, это не займёт много времени.

- Что происходит? Где робот? Это шутка? Хватит болтать, пора торговаться! - деловые, уважаемые люди, а ведут себя, словно дети, подумал я.

- Господа, умоляю вас, успокойтесь. Я вам всё объясню:

В зале поднялась настоящая эмоциональная буря. Одни были за то, чтобы он говорил, другие против, но, в конце концов, первые победили. Когда шум окончательно утих, старик начал свой рассказ:

- Родился я в пригороде Мюнхена, в бедной семье. С детства очень любил рисовать, и отец, видя мои наклонности, отдал меня в школу живописи, которую я закончил с отличием. Однако на дальнейшее обучение денег в семье не было, я начал рисовать на продажу. Поначалу дело шло неплохо, я даже купил себе в подмастерья робота, который стал помогать мне по хозяйству. Спустя некоторое время интерес ко мне угас, я стал продаваться всё хуже и хуже и вскоре оказался на самом дне социума. Много лет я перебивался подачками добрых соседей пока, в один прекрасный день мне в голову не пришла гениальная мысль. Я разобрал робота, выбросил все его внутренности, кое-что подправил в обшивке и одел на себя. Затем купил в магазине еды, недели на три, сделал из синтетики макет, очень похожий на меня, позвонил в больницу и сказал, что Вольф Шропронберг скончался. Врачи не заметили подмены, да и никто не заметил: Я же спокойно продолжал рисовать. Когда пришли опечатывать квартиру и добрались до свеженаписаных картин, я сказал, что они не имеют права забирать их, так как эти полотна принадлежат мне. Конечно, поначалу мне никто не поверил. Одну картину я нарисовал при всех: А потом эти громкие газетные заголовки: "Сенсация! Робот начал рисовать!": Приходилось всё время держать себя под контролем, говорить монотонно, передвигаться рывками: Тогда я решил получить гражданство: Затем ещё череда странных для робота поступков, среди которых и запрет журналистам следить за моей частной жизнью: Я боялся, что меня раскроют: Но обманывать весь мир - очень тяжёлый груз, и поэтому, на пике славы, я решил признаться, что знаменитый художник не робот, а человек!!! Спасибо за признание, друзья! - на глазах у него блестели крупные слёзы.

Напряжение, повисшее в воздухе, казалось, можно было пощупать. Наконец, послышался сдавленный крик: "Обман! Подлый, бесчеловечный обман! Этот гадкий старикашка одурачил нас, выдавая себя за робота! Позор ему!". Его вопль был подхвачен ещё десятком голосов, и вскоре одураченная толпа повалила к выходу. Вставая со своего кресла я бросил прощальный взгляд на диораму: Не так уж она и хороша: Голографические чайки угловаты, опытный программист никогда не сделал бы таких, краска по холсту размазана неряшливо, архитекторы непропорционально тощие, солдаты однотипные: Да диорама просто отвратительна! И как такое можно выставить на аукцион?..

С этими мыслями я вышел из здания Арт-сити...